180  АМЕРИКАНСКИЙ ЖУРНАЛ ИСЛАМА И ОБЩЕСТВА 38:1–2 Мусульмане Китая и Японская империя: ислам в контексте Второй мировой войны ___________________________________ Чапел-Хилл: Издательство Университета Северной Каролины, 2020. 315 страниц. К Е Л Л И А . Х А М М О Н Д ( K E L L Y A . H A M M O N D ) Мусульмане в Китае привлекли внимание ученых ввиду своей принадлежности к иной религии и уникальной роли в китай- ских конфуцианских обществах. Ученые отмечают активное участие мусульман, таких как Ма Йизе (馬依澤), в развитии ки- тайской астрономии со времен династии Северная Сун (906– 1127). Мусульманские купцы, возглавляемые родом Пу (蒲) в прибрежном Китае, были хорошо известны своей морской тор- говлей во времена династии Южная Сун (1127–1279) и при мон- гольских династиях. При монгольском правлении (1271–1368) мусульмане служили военными, ремесленниками, архитекто- рами и торговыми партнерами монголов, или «ортак» (斡脫). Великие путешествия (1405–1421) при следующей династии Мин (1368–1646), возглавляемые Чжэн Хэ (鄭和) и его мусуль- манскими сподвижниками, обнаруживают гораздо более ши- рокие простирающиеся за границу связи китайских мусуль- ман-ханафитов в Южно-Китайском море и Юго-Восточной Азии, о чем свидетельствуют «Малайские хроники». Переход от Мин к Цин стал свидетелем подъема китайскоязычного ислама 180 РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ  181 и производства китайской исламской литературы («Хань Ки- таб», или «Китайская книга» 漢克塔布). Новые историки Цин недавно отметили, что длительное правление династии Цин (1644–1911) китайским/ханьским населением было обусловлено ее союзом с неханьскими народами, включая монголов и му- сульман за пределами самого Китая. Падение династии Цин и образование Китайской Республики в начале XX в. привело к политической и культурной активности мусульман. Во время китайско-японской войны (1937–1945) мусульмане Китая были одинаково заметны в коммерческой, дипломатической и куль- турной сферах. Краткое изложение роли мусульман в истории Китая по- могает определить обширный китайский исторический кон- текст, в котором жили мусульмане, и лучше понять непрехо- дящее значение их роли в Свободном Китае начала XX в. и ок- купированном Японией «Северном Китае» (北支) (а именно Пекин, Тяньцзинь, Внутренняя Монголия, Хэбэй и Шаньси). В этой связи книга Хаммонд исследует роль мусульман Китая в конфигурации Второй мировой войны, состоящей из Китая, Японии, стран Оси и союзных держав. Она в особенности обо- гащает научные исследования о мусульманах в Китае респуб- ликанской эпохи, следуя за работами таких ученых, как Мацу- мото Масуми, Хираяма Мицумаса, Савай Мицуо, Мао Юфэн, З. Хейл Эроглу Сагер и Влодзимеж Чечура. В этих исследова- ниях мусульман в Китае республиканской эпохи внимание ча- сто уделяется политическому патриотизму и культурной ак- тивности мусульман. В отличие от них, исследование Хаммонд концентрируется на часто оставляемых без внимания китай- ских мусульманах, живших в условиях японской оккупации, и их выживании как верующих, так и политических субъектов. Изучая политику императорской Японии в отношении ки- тайских мусульман, Хаммонд превосходно связывает китайских мусульман в оккупированном Японией Северном Китае, Вели- кую восточноазиатскую сферу сопроцветания императорской Японии и мусульманскую политику, и практику держав Оси. В результате Хаммонд подчеркивает предполагаемую роль ки- тайских мусульман в японском империализме, а также в антисо- ветских и антизападных/антикитайских идеологиях и стратеги- ях Японии. Согласно Хаммонд, наследие политики император- ской Японии и роль китайских мусульман сохранялись во время холодной войны; и материковый Китай, и Тайвань аналогичным образом использовали китайских мусульман в своем взаимодей- 182  АМЕРИКАНСКИЙ ЖУРНАЛ ИСЛАМА И ОБЩЕСТВА 38:1–2 ствии с мусульманскими странами в Африке и Азии. Интересно подумать над возможным влиянием этого наследия на сего- дняшние отношения Японии и Китая с мусульманскими стра- нами. Приобретающий влияние Китай предпринимает проект китаизации в попытке изолировать мусульман Китая, в то время как Япония и ее бывшая колония Тайвань проводят дружествен- ную мусульманам политику для улучшения культурных, поли- тических, дипломатических и экономических отношений с му- сульманскими народами всего мира. Книга состоит из пяти глав, а также введения и заключе- ния. В первой главе приводится краткая история японских ис- следований и политики в отношении китайских мусульман (Хаммонд намеренно использует термин «сино-мусульмане» для обозначения китайскоязычных мусульман) от реставрации Мэйдзи до китайско-японской войны в 1937 г., а также связь между японской политикой и исследованием сино-мусульман. Во второй главе исследуется реакция китайского национали- стического правительства на политику Японии по отношению к сино-мусульманам в Северном Китае и противопоставляются различные подходы в культурной политике Японии и Китая по отношению к сино-мусульманам в их соответствующих проек- тах по построению нации и империи. В этой главе Хаммонд исследует деятельность и способы, которыми сино-мусульмане, как верующие и политические субъекты, справлялись с вызо- вами китайского национализма и японского империализма. Следующие три главы посвящены тому, как император- ская Япония сосредоточила сино-мусульман в своем выходе на мусульманские регионы и страны. Третья глава описывает спонсируемый Японией хадж в Мекку для нескольких сино- мусульман из оккупированного Японией Северного Китая, что- бы способствовать укреплению авторитета Японии за рубежом. Она демонстрирует, как императорская Япония использовала сино-мусульман в качестве пропаганды в своих призывах к му- сульманскому населению Юго-Восточной Азии, и показывает, как японская политика в оккупированном Китае распространи- лась на Великую восточноазиатскую сферу сопроцветания во время Второй мировой войны. В четвертой главе рассматриваются планы Исламской ас- социации Великой Японии (大日本回教協會) по использованию сино-мусульман в качестве посредников для помощи в про- движении японской продукции в Южной Азии, Центральной Азии, Северной Африке и на Ближнем Востоке. В пятой главе РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ  183 обсуждается сближение и расхождение императорской Японии с политикой фашистской Италии и нацистской Германии в от- ношении мусульман, находящихся под их господством или влиянием. Хаммонд обращает особое внимание на то, как нацисты и японцы пытались установить связь с Афганистаном через арийскую мифологию или буддийскую историю соответ- ственно. В заключение Хаммонд утверждает, что наследие и влияние сино-мусульманской политики Японии во время вой- ны можно найти в контактах Китая и Тайваня со странами с мусульманским большинством в период холодной войны. Использование термина «сино-мусульмане» в книге «Мусульмане Китая и Японская империя» кажется неточным и неконтекстуализированным. «Сино-мусульмане» идентифи- цировали себя или были идентифицированы как хуэй со вре- мен династии Юань (и японцы в равной степени использовали тот же термин «хуэй»). Следует отметить, что сам термин «хуэй» имеет в Китае особую историческую, географическую, правовую и этническую коннотацию, частично совпадающую, но не тождественную «исламу» или «мусульманам». Чтобы лучше понять политику императорской Японии в отношении хуэй, необходимо взглянуть на контакты императорской Япо- нии с мусульманами хуэй и их изучение с конца XIX до начала XX в., когда императорская Япония начала вторгаться на во- сточноазиатский континент после первой китайско-японской войны 1894–1895 гг. и русско-японской войны 1904–1905 гг. в Маньчжурии. В течение этого периода японские исследования мусульман хуэй подразделялись на две академические катего- рии: первая – это японская синология, изучающая традицион- ный конфуцианский Китай, а также конфуцианскую ислам- скую литературу (или «Хань Китаб») и мусульман- конфуцианцев в традиционном Китае (например, Дзицудзо Ку- вабара [桑 原 騭 藏] «О Пу Шоу-гэне» [蒲壽庚考]). Вторая кате- гория – это японские исследования периферии или пригра- ничного региона Китая в рамках «Азиатской истории», спон- сируемой Южно-Маньчжурской железнодорожной компанией, или Mantsu (滿鐵), с 1906 г., когда императорская Япония про- никла в приграничный район Китая Маньчжурию. Направлен- ные в сторону запада амбиции императорской Японии и экс- пансия от Маньчжурии до Монголии – Северного Китая – Тур- кестана/Синьцзяна в значительной степени способствовали изучению приграничных районов, особенно маньчжуров, мон- голов и турок. 184  АМЕРИКАНСКИЙ ЖУРНАЛ ИСЛАМА И ОБЩЕСТВА 38:1–2 Хотя японское «исламоведение» одновременно развива- лось в начале XX в. и пересекалось с исследованием хуэй в рам- ках изучения приграничных районов, оно в значительной сте- пени является ответом на большевистскую революцию в России и рост правого паназиатства в стремлении сотрудничать с му- сульманским населением евразийского континента против За- пада и большевиков. С 1920-х по 1930-е гг. японские исследова- ния хуэй, приграничные исследования, китаистика и исламо- ведение начали сближаться, особенно после основания Маньчжоу-Го в 1932 г. и оккупации Северного Китая (где про- живало определенное количество тюркских и хуэй мусульман) в 1937–1938 гг. В конце 1938 г. армия, флот и Министерство ино- странных дел Японии разработали согласованную националь- ную политику в отношении «ислама», сформулировав всеобъ- емлющую стратегию в отношении ислама и мусульман в Китае, Центральной Азии и на Ближнем Востоке. Прямым результатом этого шага было создание Всеки- тайской мусульманской лиги (中國回教總聯合會) в оккупиро- ванном Китае и Исламской ассоциации Великой Японии (大日 本回教協會) для продвижения возглавляемого Японией поряд- ка Новой Азии, а затем и Великой восточноазиатской сферы сопроцветания. Критически изучив опыт держав Оси в Север- ной Африке и на Ближнем Востоке, Токио попытался постро- ить политический, экономический и идеологический блок, не- зависимый от западного империализма и советского социа- лизма. В этом контексте Хаммонд связывает мусульман Китая с Японской империей и обращает внимание на «ислам» в Вели- кой восточноазиатской сфере сопроцветания Японии во время Второй мировой войны. Однако с японской точки зрения ка- жется, что сино-мусульмане воспринимались как неотъемле- мая составляющая наряду с народом хань в японских импер- ских амбициях в Китае, как заявил премьер-министр Фумимаро Коноэ (近衛文麿) в 1938 г. (Яо Цзиньсян «Исламская политика Японии во время войны на Тихом океане»/Yao Jinxiang, “Japan’s Islamic Policy during the Pacific War”). Есть несколько интересных вопросов, вытекающих из этой книги. Во-первых, насколько культурная и религиозная терминология, такая как ислам и его производные (такие как «необожженный кирпич ислама (adobe of Islam)», которая по- является в книге Хаммонд, имеет смысл в системе националь- ных государств начала XX в., особенно с тех пор, как панислам (не панисламизм) угас после распада Османской империи? На РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ  185 протяжении всей книги Хаммонд подчеркивает значение рели- гиозных связей сино-мусульман и их знаний в области торгов- ли для имперской дипломатии Японии в отношении более широкого мусульманского мира. Стоит поинтересоваться ква- лификацией этих сино-мусульман, которые не были ни рели- гиозными лидерами, ни выходцами из исламских центров Ки- тая, в исламской дипломатии императорской Японии. Кажется, что мусульмане тюркского и татарского происхождения, такие как имам Токийской мечети, были более способными и квали- фицированными для выполнения миссии императорской Япо- нии по объединению мусульман. Кроме того, «сино- мусульмане» из оккупированного Северного Китая, несомнен- но, специализировались на торговле мехом и мясом ввиду сво- его географического положения и исторических традиций. Та- ким образом, как Исламская ассоциация Великой Японии могла ожидать, что они будут служить посредниками для продажи японского или юго-восточного чая мусульманским странам по- сле войны на Тихом океане? В своем обсуждении политики держав Оси в отношении мусульманских регионов, находящихся под их господством или влиянием, Хаммонд упоминает план железной дороги Германии Берлин–Стамбул–Багдад в обход контролируемого Великобританией/Западом Суэцкого канала, но она, в частно- сти, не упоминает стремление Японии соединить Евразию пу- тем строительства так называемой «антикоммунистической» и «мусульманской железной дороги» из Пекина в Баотоу, Хами, Куча, Кашгар, Афганистан, Тегеран, Багдад, Стамбул и Берлин, проводившегося компанией Кахоку Коцу (華北交通) (Мацумото Масуми «Исламские и китайские периферийные исследования в императорской Японии: проблемы японского китаеведения и наследие романтизированных дискурсов Шелкового пу- ти»/Matsumoto Masumi, “Islamic and Chinese Peripheral Studies in Imperial Japan: A Problems of Japan's Sinology and the Legacy of Romanticized Silk Road Discourses”). Эти планы иллюстрируют стремление нацистской Германии и императорской Японии доминировать на евразийском континенте и объясняют, поче- му эти державы проявили особый интерес к Афганистану, цен- тральному району Евразии. В заключение Хаммонд продолжает подчеркивать значе- ние сино-мусульман для современной китайской дипломатии по отношению к мусульманским странам. Хаммонд также намекает на то, что присутствие китайских мусульман в стра- 186  АМЕРИКАНСКИЙ ЖУРНАЛ ИСЛАМА И ОБЩЕСТВА 38:1–2 нах с мусульманским большинством, таких как Малайзия, по- могает заставить эти мусульманские страны молчать по уйгур- скому вопросу. Как мы знаем сегодня, политику Малайзии по уйгурскому вопросу определяют не сино-мусульмане, а, скорее, связи малайзийских лидеров с Китаем, как демонстрирует не- давняя корректировка уйгурской политики Наджиба Разака Мохаммадом Махатхиром. Несмотря на эти вопросы и незна- чительные проблемы, эта книга заслуживает серьезного вни- мания тех, кто интересуется транснациональной историей, Второй мировой войной и исламом в Восточной Азии. ХАЙЮН МА (HAIYUN MA) ДОЦЕНТ ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФРОСТБУРГА (FROSTBURG STATE UNIVERSITY) ФРОСТБУРГ, МЭРИЛЕНД doi: 10.35632/ajis.v38i1--2.3399