174  АМЕРИКАНСКИЙ ЖУРНАЛ ИСЛАМА И ОБЩЕСТВА 38:3–4 Продолжение традиции: социальная и интеллектуальная история передачи хадисов на протяжении тысячи лет ___________________________________ Бостон: Брилл, 2020. 333 страницы. Г А Р Р Е Т Т А . Д Э В И Д С О Н ( G A R R E T T A . D A V I D S O N ) Новая книга Гарретта Дэвидсона «Продолжение традиции» представляет собой значительный вклад в изучение суннит- ских хадисов на Западе. Благодаря подробному анализу захва- тывающего дух количества книг хадисов и документальных источников, она определяет ключевые особенности передачи хадисов, которые появились примерно в IV/X веке и сохраня- лись на Ближнем Востоке и в Северной Африке до X/XVI века. В этот период, который Дэвидсон называет «постканоничес- ким», назначение цепочек передачи (аса̄нӣд, исна̄д) радикально отличалось от того, чем являлось в течение первых трех столетий ислама, когда канонические сборники хадисов были составлены такими учеными, как ал-Бух̮а̄рӣ (ум. 256/870) и ат- Тирмизӣ (ум. 279/892). Эта трансформация роли цепочки пере- дачи имела глубокие последствия для передачи хадисов и, как показывает Дэвидсон, привела многих западных исламоведов к ошибочным выводам о хадисоведческой науке в этот период. Первоначальная цель цепочки передачи заключалась в документировании устных источников хадисов или сообще- ний, приписываемых ранним мусульманским авторитетам. 174 РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ  175 Тысячи этих цепочек можно найти в канонических «шести книгах» суннитской хадисной литературы, а также в других сочинениях разных жанров того времени, таких как «Мус̣аннаф» Ибн Абӣ Шайбы (ум. 235/849); «Кита̄б ал-Умм» аш-Ша̄фи‘ӣ (ум. 204/820); сочинение Ибн К̣утайбы (ум. 276/889) по адабу «‘Уйӯн ал-ах̮ба̄р»; «Кита̄б ат̣-Т̣абак̣а̄т ал-кабӣр» Ибн Са‘да (ум. 230/845); и также комментарий к Корану и история ат̣-Т̣абарӣ (ум. 310/923). В то время как некоторые западные исламоведы утверждали, что составители хадисов III/IX века просто присоединяли цепочки передачи к текстам хадисов (мутӯн), тот факт, что критическое рассмотрение хадисов на основании исна̄да возникло в начале III/IX века и расцвело в IV/X веке, серьезно подрывает это утверждение. Цепочка передачи была основным (но не исключи- тельным) объектом критического рассмотрения хадисов, а цепочки, обнаруженные в канонических книгах, тщательно изучались на протяжении веков и считались основным источ- ником для оценки достоверности хадисов. Однако Дэвидсон обнаружил, что цепочка передачи претерпела радикальные изменения примерно через столетие после составления канонических суннитских сборников хадисов. То, что изначально было научным аппаратом, превра- тилось в ритуальный акт поклонения и «проводник духовной харизмы (барака) Пророка» (17). Ученые-хадисоведы и передат- чики хадисов продвигали «идеологию», согласно которой «цепочка передачи была звеном, связывавшим [мусульман- скую] общину с Пророком, а через него — с Самим Богом» (2). Не менее авторитетным является то, что известный ученый Ибн ас̣-С̣ала̄х̣ (ум. 643/1245) объявил, что в его эпоху «цель передачи хадисов заключается в сохранении цепочки пере- дачи» (24). Как проницательно отмечает Дэвидсон, наблюдение Ибн ас̣-С̣ала̄х̣а было «по сути провозглашением конца строгой критики передатчиков». Кроме того, важной целью этой новой идеологии, возникшей в постканонический период, было сокращение числа звеньев в цепочках передачи между передат- чиком и Пророком. Специальный термин для обозначения хадисов с небольшим количеством звеньев в цепочке — «возвышенный» (ал-‘а̄лӣ), и большая часть «Продолжения традиции» описывает исторические последствия, которые имело стремление к возвышенным цепочкам передачи для вековой передачи суннитских хадисов. Первым крупным изменением стало появление оформле- ния уведомлений о прослушивании хадисов и сборников хадисов. Уведомление о прослушивании (сама‘̄ или т̣абак̣а) 176  АМЕРИКАНСКИЙ ЖУРНАЛ ИСЛАМА И ОБЩЕСТВА 38:3–4 отличается от иджаз̄ы, которой Дэвидсон посвящает отдельную главу, поскольку иджаз̄а — это «способ неустной передачи хадисов» (50). Напротив, уведомление о прослушивании слу- жит «просто документом, подтверждающим, что [названные лица] прослушали рукопись [хадиса], прочитанную вслух» (51). Эта рукопись могла быть прочитана вслух самим передатчиком или, что более вероятно, кем-либо в его присутствии. Уведомле- ния о прослушивании стали очень важными для совершенство- вания возвышенных цепочек передачи, потому что ученые и простые люди часто приводили своих маленьких детей на собрания, где читал хадисы старый передатчик, чтобы, если ребенок доживал до преклонного возраста, он мог бы передать то, что услышал в детстве, с меньшим количеством звеньев в цепочке передачи, чем его современники. Дэвидсон убедитель- но доказывает, что эта практика привлечения детей на собра- ния прослушивания хадисов имела мало общего с образова- нием и служила в первую очередь для сохранения цепочки передачи и сокращения числа звеньев в цепочках передачи сборников хадисов. Другими словами, передача хадисов стала в значительной степени оторванной от образования и науки. Разрыв между передачей хадисов и образованием был еще более усилен из-за иджаз̄ы, термина, который многие западные ученые неправильно поняли (109–111). Согласно Дэвидсону, когда термин иджа̄за используется сам по себе, он относится к иджаз̄ат ар-рива̄йа, что означает «разрешение, предоставленное передатчиком, позволяющее получателю цитировать и далее передавать текст или группы текстов через предоставление личной цепочки передачи передатчика» (108). Это не предоставляло получателю разрешения на обучение хадисам или указывало, что он хорошо владеет ими; скорее, это просто позволяло ученику добавлять свое собственное имя в цепочку передачи, которую этот передатчик имел для книги. (Иджаз̄ат ат-тадрӣс предоставляла разрешение на преподава- ние и, согласно цитированию Дэвидсоном Девина Стюарта, была очень редкой [110].) Третья глава «Продолжения тради- ции» посвящена объяснению истории иджаз̄ы и ее разновид- ностей, таких как «неспецифицированная иджа̄за», «общая иджаз̄а», допустимости предоставления иджа̄зы маленьким детям (в возрасте до пяти лет) и даже вопросу о том, может ли иджаз̄а быть дана ребенку, который еще не родился. С точки зрения передачи хадисов Дэвидсон отмечает, что «выдача иджаз̄ы детям была важным средством создания возвышенных цепочек передачи» (138), и в заключение он делает важное за- РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ  177 мечание, что «иджа̄за сыграла центральную роль в сохранении модели устной цепочки передачи после того, как идеал под- линной устной/на слух передачи стал несостоятельным» (151). Выявив и проанализировав два наиболее важных компо- нента постканонической передачи хадисов, а именно уведом- ление о прослушивании и иджа̄зу, Дэвидсон применяет свои открытия, рассматривая социальный престиж, которым возвы- шенные цепочки передачи наделяли как простых мусульман, так и ученых. Из-за разрыва между передачей хадисов и ученостью простые мужчины и женщины могли становиться «рок-звездами хадисов» (163) и даже зарабатывать на этом небольшое состояние. Среди передатчиков из числа простых людей выделяется случай ал-Х̣аджжа̄ра (ум. 730/1329) (163–165). Абӯ-л-‘Абба̄с ал-Х̣аджжа̄р был неграмотным каменщиком из Дамаска, который, как было зафиксировано, присутствовал на прослушивании, когда был очень молод, так что в его старости ученые хадисоведы по соседству с ним поняли, что он был последним живым звеном в цепи важной редакции «ас-̣С̣ахӣ̣х»̣ ал-Бух̮а̄рӣ. Согласно нормам суннитской культуры хадисов, ал- Х̣аджжа̄р просто должен был сидеть в присутствии кого-либо, кто зачитывал «ас-̣С̣ах̣ӣх̣» ал-Бух̮а̄рӣ собравшимся мусульма- нам, чтобы передать свою короткую цепочку передачи этого сборника всем присутствующим. В последние годы его жизни политические деятели и ученые вместе с сотнями простых людей сидели в присутствии неграмотного ал-Х̣аджжа̄ра и слушали, как местный ученый читал свою редакцию «ас-̣ С̣ахӣ̣х»̣ ал-Бух̮а̄рӣ, чтобы приобрести возвышенную цепочку передачи ал-Х̣аджжа̄ра для этой уважаемой суннитской книги. Подобно современным рок-звездам, ал-Х̣аджжа̄р также зараба- тывал большие суммы денег, посещая свои собственные прослушивания, что является еще одним свидетельством куль- турного престижа возвышенных цепочек передачи. Дэвидсон поступил мудро, приведя пример простого передатчика хадисов ал-Х̣аджжа̄ра, мужчины, прежде чем обратиться к деликатному вопросу о женщинах-передатчицах хадисов. Ввиду малочисленности женщин-авторов в исламской истории возникло искушение предположить, что любая жен- щина-мусульманка, участвовавшая в передаче хадисов, была ученой. Дэвидсон полностью опровергает это предположение на основании своего тщательного анализа знаменитого биогра- фического словаря ас-Сах̮а̄вӣ (ум. 902/1497) «ад̣-Д̣ав’ ал-ла̄ ми‘», и уведомлений о прослушивании, хранящихся в Дамаске. Он по- казывает, что очень небольшое число женщин-передатчиц на 178  АМЕРИКАНСКИЙ ЖУРНАЛ ИСЛАМА И ОБЩЕСТВА 38:3–4 самом деле были учеными, как, например, Карӣма ал-Марва- зиййа (ум. 463/1070) и Зайнаб бинт ал-Кама̄л (ум. 740/1339), тогда как подавляющее большинство из них были простыми свет- скими женщинами. Частично его свидетельство в пользу этого аргумента состоит в том, что этих женщин-передатчиц разыски- вали и прослушивали только тогда, когда им было по семьдесят и восемьдесят лет, когда их цепочки передачи становились короче, чем у их современников. Учитывая, что пережившие деторождение женщины, как правило, жили дольше мужчин, суннитское стремление к возвышенным цепочкам передачи предоставляло долгожительницам возможность стать ценными передатчицами хадисов. Однако та же самая культура, которая ценила возвышение цепочки, также не требовала, чтобы передатчик был грамотным или ученым, и этот факт отражен в выводе Дэвидсона о том, что женщины-передатчицы всегда оставались пассивными участницами на своих собраниях для прослушивания и редко описывались как обладающие квалифи- кациями ученого. Другими словами, мужчина зачитывал собрав- шимся книгу хадисов вслух в присутствии пожилой женщины- передатчицы, как мы видели выше в случае ал-Х̣аджжа̄ра. Этот вывод представляется особенно разрушительным для такой книги, как «ал-Мух̣аддиса̄т: женщины-ученые ислама» Мохамада ал-Надави: (Оксфорд, 2007), поскольку это означает, что по- давляющее большинство женщин, упомянутых в ней, почти наверняка были простыми передатчицами, которые не обладали основными квалификациями, связанными с мусульманской ученостью. В пятой и шестой главах Дэвидсон обсуждает шесть жан- ров постканонической хадисоведной науки, которые возникли в этот период суннитского совершенствования возвышенных цепочек передачи, каждый из которых способствовал их росту и распространению. Этими жанрами являются сборник из сорока хадисов, жанр ‘ава̄лӣ, сочинения машйах̮а и му‘джам, а также каталоги фихрист и сабат. Были составлены сотни произведений в этих жанрах, и очень немногие из них привлекли внимание западных ученых. Например, каталог фихрист, по-видимому, был создан в мусульманской Испании, а самые ранние из сохранившихся произведений этого жанра, написанные экзегетом и судьей Ибн ‘Ати̣ййей (ум. 541/1149) и энциклопедистом ал-К̣а̄д̣ӣ ‘Ийа̄д̣ом (ум. 544/1149), оба были опубликованы (256–262). Одно особенно ценное наблюдение, сделанное Дэвидсоном в шестой главе, заключается в том, что жанр сабат первоначально служил для документирования РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ  179 устной/на слух передачи книг, прежде чем к XI/XVII веку стал синонимом для каталога фихрист, который преимущественно составляют иджаз̄ы для книг. Заключительная глава «Продолжения традиции» служит эпилогом книги и кратко обсуждает упадок и скромное восстановление иджа̄зы в XX и начале XXI веков. Дэвидсон приписывает возобновившуюся в наши дни практику докумен- тирования передачи хадисов среди некоторых мусульман широкому возрождению интереса к поздней суннитской науч- ной традиции, а также к тому, что он называет «нео-ахл ал- хадис», которых многие из нас назвали бы салафитами, особен- но в странах ССАГПЗ (Совет сотрудничества арабских госу- дарств Персидского залива). Я не могу не задаться вопросом, не сыграла ли свою роль в этом скромном возрождении и обшир- ная сеть деобандийских семинарий, хотя это учреждение и не упоминается в рецензируемой книге, посвященной почти исключительно арабоязычным странам домодерной эпохи. Эта книга необходима для прочтения всем, кто изучает суннитские науки в постканонический период хадисов, особенно в доосманский период. В ней убедительно доказы- вается, что ученые и историки должны быть осторожны, проводя различие между передатчиками хадисов и учеными- хадисоведами, учитывая, насколько популярной была передача хадисов в общественных местах в то время, и сколько участни- ков были простыми людьми. В ней также разъясняется ключе- вой институт иджаз̄ы, использовавшейся в основном для того, чтобы обеспечить передачу текстов без затрат непрактично долгого времени, которое потребовалось бы для их полного прослушивания от передатчика, и обычно это не подразуме- вало какой-либо степени мастерства или понимания рас- сматриваемых текстов. Наконец, она знакомит с различными жанрами хадисной литературы, которые внесли вклад в суннитское стремление к возвышенным цепочкам передачи, некоторые из которых, такие как сборник сорока хадисов и каталог фихрист, продолжали производиться и в XX веке. Возможно, самый важный урок, который я извлек из этой социальной и интеллектуальной истории, заключается в том, каким образом анти-интеллектуальная суннитская передача хадисов стала происходить примерно с IV/X до XI/XVII века. В отличие от таких дисциплин, как теория права или теология кала̄м, которые занимались строгими герменевтическими и метафизическими вопросами, передача хадисов превратилась в ритуальную практику, включающую маленьких детей, «слу- шающих» мужчин, читающих сборники хадисов в присутствии 180  АМЕРИКАНСКИЙ ЖУРНАЛ ИСЛАМА И ОБЩЕСТВА 38:3–4 стариков и женщин преклонного возраста. В ней участвовали, даже в XX веке, ученые-хадисоведы, защищающие присутствие джиннов или предполагаемых трехсотлетних мужчин в цепоч- ках передачи. К его чести, Дэвидсон в высшей степени непред- взято относится к иррациональным аспектам передачи хади- сов, которая часто становится скорее зрелищем, чем научной практикой. Конечно, ученые-хадисоведы, такие как аз-Захабӣ (ум. 748/1348) и Ибн Х̣аджар ал-‘Аск̣ала̄нӣ (ум. 852/1449), соста- вили в это время строгие научные труды, но это не является предметом книги «Продолжение традиции», в которой основ- ное внимание уделяется долговременному суннитскому предприятию по сохранению возвышенных цепочек передачи, а также научным работам, поддерживающим это стремление. Но, как отмечает Дэвидсон (74), даже несмотря на то, что ученый аз-Захабӣ не одобрял получение иджаз̄ы детьми, он, тем не менее, взял с собой своего трехлетнего сына, чтобы получить иджа̄зу, потому что так поступал хороший отец. В заключение, книга «Продолжение традиции» представ- ляет собой ценную основу и руководство для будущих иссле- дований истории хадисоведной науки и передачи хадисов в постканонический период. Она также указывает на проблемы, с которыми исследователи столкнутся при изучении передачи хадисов в османский период, когда сведения о прослушивании становятся очень редкими, хотя это может быть компенси- ровано большим количеством рукописей, сохранившихся с того периода. Она также будет ценной для будущего сравни- тельного изучения передачи хадисов шиитов-двунадесятников в постканонический период, еще одной обширной области исламоведения, которая остается в значительной степени нетронутой. Наконец, проведенное Дэвидсоном четкое раз- граничение между передатчиками хадисов и учеными, а также разъяснение им цели вездесущей иджаз̄ы принесет пользу будущим исследованиям передачи суннитских хадисов в Западной Африке, Южной и Юго-Восточной Азии, регионах мусульманского мира, которые, по понятным причинам, выходят за рамки «Продолжения традиции». СКОТТ ЛУКАС ДОЦЕНТ ИСЛАМОВЕДЕНИЯ УНИВЕРСИТЕТ АРИЗОНЫ ТУСОН, АРИЗОНА doi: 10.35632/ajis.v38i3--4.3455